Два слова в качестве вступления. Насколько я понимаю, подобный материал в переводе публикуется впервые на русском языке. У нас были статьи с примерами воровства, обмана, педофилии, самоубийств в среде Свидетелей Иеговы. Но вот про убийства - как-то у меня, насколько я помню - не было.
Скажу больше - этот перевод был готов давно (более полугода назад). Но я как-то не мог его публиковать (наверное, я стал сентиментален слишком). Но я знал, что рано или поздно, я опубликую этот перевод. Я благодарю "просто V" за эту важную помощь в переводе.
Что я хочу отметить по тексту (что Вы можете пропустить).
1. Формальный СИ-муж убил СИ-жену и двоих детей (не от него, а от бывшего СИ-первого мужа). Застрелил.
2. Стоит обратить внимание ещё на фразу в конце статьи: "пока Костелнюк [первый муж и отец детей, бывший СИ] не обнаружил у криминалиста Ванкувера, что Андерсон [второй муж и тот, кто убил] подвергал сексуальному насилию одного из детей Костелнюка." То есть, СИ-убийца, мог оказаться ещё и педофилом.
3. Может быть и можно говорить, что тут у кого-то "снесло крышу", но факт остается - СИ вполне могут оказаться и убийцами (или потенциальными убийцами).
Ну а теперь - читайте сами. (Сокращение СИ - означает "Свидетели (или Свидетель, Свидетелем) Иеговы)
__________________________________
Оригинал статьи на английском: http://www.hiddenmysteries.org/religion/jw/jwmurders.shtml
Убийства Свидетеля Иеговы.Джеймс Костелнюк.
Отец, который потерял своих детей, пишет об убийстве и предательстве внутри общины Свидетелей Иеговы.
Я был дома с женой Мардж, когда прибыл офицер КККП (Королевская канадская конная полиция, RCMP-Royal Canadian Mounted Police). Мой ум лихорадочно перебирал все возможные причины его визита. Он был одет в штатское, и по его манере поведения я догадался, что это не обычный приход. Я помню, как подумал, что он не выглядит так, как ожидается от полицейского, т.е. спокойным и бесстрастным. На самом деле, он казался очень нервным.
Офицер выглядел так, как будто ему нужно на что-то присесть, и я предложил ему место за кухонным столом. Он взял стул осторожно, как будто он мог сломаться. Глядя вниз, он сделал паузу, казалось, очень долгую. Я слышал, как в его руках шелестит листок бумаги, вынутый из кармана, и только тогда я заметил, что он дрожит. Я подумал: "Случилось что-то страшное". Потом понял, что тоже дрожу.
Наконец, он нашел слова. "Вы - отец Юри и Линдсей Костелнюк?" Я собрался с духом и сказал ему, что да, это я.
"Я вынужден сообщить Вам, что они и их мать, Ким Андерсон, были убиты сегодня в Бернаби, Британской Колумбии, около 12.30 ночи. Джефф Андерсон, муж Ким, находится в полиции под стражей."
Комната поплыла, волна тошноты прокатилась по мне. Я чувствовал себя разбитым на куски, так что части меня смотрели из каждого угла комнаты. "Как они умерли?-удалось мне спросить - "Какое оружие?"
Офицер посмотрел на свой листок бумаги и откашлялся. "Это было убийство ружьем, сэр."
Другая волна тошноты. Я держась за живот, согнулся в муках. "Ружье?"
Голос Мардж срывался от волнения. "Почему дети?"- воскликнула она. "Что они сделали? Почему?"
Офицер скривился и беспомощно пожал плечами. "Я сожалею", - сказал он. "Это все, что я знаю."
Что он мог сказать? Что можно сказать?
Тот день - 29 августа 1985 года - будет означать конец моей прежней жизни и начало немыслимой боли и нескончаемых душевных мук. Он также знаменует начало неустанных поисков ответов, которые заставили меня исследовать самые темные уголки человеческого жизненного опыта.
Как своего рода терапию, я начал вести дневник, записывая мои сны и воспоминания о первой жене и детях. Это занятие позволило мне понять, как мало я знал об их жизни после нашего расставания.
Я стал заполнять огромную пустоту, образовавшуюся после их убийства, потребностью в информации, без которой бы никогда не смирился с их смертью. Я все больше сосредоточивался на Джеффе Андерсоне, человеке, убившим их, как единственном источнике этой информации.
В начале апреля 1987 года, когда я подошел к почтовому ящику забрать почту, среди различных счетов я обнаружил толстый, белый, аккуратный деловой конверт, адресованный мне. В верхнем левом углу читалось: "Джефф Андерсон, заключенный, ведомство Кента, Агассис, Британская Колумбия".
Письмо было датировано 2 апреля 1987 года и начиналось: "Невозможно выразить словами боль за то ужасное, что я сделал."
Примерное через месяц я принял решение ответить. Это стало началом переписки, растянувшейся на пять лет. В конечном итоге, это раскрыло информацию, которую я очень хотел.
Когда я встретил Ким Эванс весной 1972 года в доме друга, мне было 25 лет, я был один и искал подходящую девушку СИ. Ким было только 18, она была выпускницей школы. Она была вторым поколением СИ в семье, а не обращенная в веру, как я, и она никогда не знала другой жизни.
Ким и я поженились в следующем году и прожили вместе почти шесть лет, большинство из них не очень счастливо. Ким была практичной хозяйкой и отличной матерью для Юри, родившегося в 1974 году и Линдсей, родившейся в 1977 году, но она часто была в подавленном состоянии. Я обеспечивал семью, но в представлении Ким был далек от идеального мужа СИ. Согласно учению СИ, мужчина в семье должен быть духовным наставником, направляя ее по прямому и узкому пути и сохраняя верность. Вместо того чтобы обеспечить прочность, я начал высказывать недовольство верой СИ. Мои сомнения угрожали увести Ким и наших детей все дальше и дальше от того, что она видела как безопасность.
В апреле 1975 года я наблюдал в вечерних новостях окончание войны во Вьетнаме. Война и все ее ужасы были для меня невыносимы, но СИ, почти казалось, рассматривают ее окончание с разочарованием. Учение СИ толкует войну как признак беспорядка, который может дать начало Армагеддону и рассвет Царству Христа. СИ были разочарованы, что мир, казалось, двигался к миру. Я начал осознавать, что 1975 год не будет отличаться от ранее отложенных дат дня великой расплаты и старался убедить Ким, что эти надежды были безрассудны. Она отказалась подвергать сомнению и даже обсуждать учение СИ со мной. Раз за разом она говорила мне, что я мог бы пойти к старейшинам с любыми вопросами и сомнениями.
Три года спустя я решил покинуть СИ.Я знал, что это будет означать конец моего брака и я знал, что должен столкнуться с тем, что это означает для моих детей.СИ считают, что их детям лучше умереть, чем воспитываться неверующим родителем. Зная как сильно Ким беспокоится о своей вере, я решил оставить религиозное образование в ее руках.
Ким сказала, что хотела найти нового отца и примера духовности для детей, того, кто мог дать ей идеальную семью, которую она всегда хотела.
_________________________
В мае 1980 года, через месяц после получения официального уведомления о разводе, она оставила детей со своей матерью Джекки и отправилась в недельный отпуск в Мауи (Гавайи). Она остановилась в маленьком отеле с ночлегом и завтраком, где отдыхали несколько других СИ.
Там она встретила Джеффа Андерсона, СИ, на 5 лет моложе ее, с которым ее познакомили. Он только что бежал из своего дома в Техасе, где разыскивался местной полицией за кражу в магазине, в Мауи, но ничего этого Ким не знала. Он уехал с суммой чуть больше 300 долларов, чемоданом и одеждой на себе. К концу недели он признался Ким в любви. В качестве ответа Ким нервно улыбнулась и сказала: "Я не знаю. Мне страшно. "Андерсон сказал, что хочет перебраться поближе к ней - в Канаду - чтобы продолжить их отношения. Она сказала, что ей это нравится.
После нескольких международных звонков и множества писем Андерсон уехал ил Мауи в Такому, штат Вашингтон, где, как он сказал Ким, получил работу в бизнесе. По выходным он мог бы пересекать границу в Канаду, чтобы навещать их. В июне 1981 года он сделал предложение, и Ким приняла его. Вскоре они поженились в Техасе. Ким переехала с детьми в Хьюстон.
Ким быстро обнаружила, что Андерсон лгал ей с момента их встречи. Он заставил ее поверить, что у него налаженная жизнь, но его так называемая карьера на радио была случайной работой. Он также показал, что у него нет денег, чтобы оплатить ее перелет из Канады и на аренду или залог новой квартиры.
Андерсон начал немного зарабатывать в качестве слесаря в магазине брата, но этого было недостаточно для содержания двух детей и двух взрослых. Ким вынуждена была использовать свои собственные скудные сбережения, чтобы содержать семью, и в конечном счете, пришлось "залезть" в детские сберегательные счета для оплаты предметов первой необходимости.
Ким стали пугать их финансовое положение и все более странное поведение Андерсона.Он настаивал на контроле всего в семье: покупок, уборки, что носят дети, куда они ходят и как Ким проводит время. Ким чувствовала отвращение к сексу, что у нее уже было в предыдущем, нашем браке, но которое теперь усугублялось ее растущим гневом и страхом перед Андерсоном. Когда она отказалась исполнять свой супружеский долг, он угрожал насилием и вмешательством старейшин.
Ким переехала в Калгари. Испуганная тем, что я могу узнать о ее положении и постараться получить опеку над детьми, она ничего не рассказала мне о своих проблемах.
Не поняв, почему Ким так быстро после прибытия в Хьюстон вернулась, я позвонил ей. Она сказала , что нет никаких причин для беспокойства. Когда я сказал Ким, что хочу навестить детей, она яростно запротестовала. Она напрямую высказала, что в сентябрьском выпуске СБ 1981 года объяснялась практика относительно лишенных общения или ушедших из собрания. Все СИ могут иметь опасность быть лишенными общения, если они связаны с лишенными общения или другими бывшими СИ. Она была намерена придерживаться этой практики.
"Но Юри и Линдсей так малы", - возразил я. "Они недостаточно взрослые, чтобы принимать такие решения о своем отце".
Ким ответила медленно и задумчиво: "Наверное, им не хочется принимать такое решение, но они хотят угождать Иегове."
Между тем, Андерсон приехал в Бернаби, Британскую Колумбию, куда Ким переехала к тому времени, чтобы уладить вопрос о браке. Их споры обострились так, что дети стали эмоционально неуравновешенны, часто плакали или кричали в гневе. Не выдержав, Ким связалась с местными старейшинами. Она выдвинула обвинения против Андерсона, уверенная в том, что сказанное ею старейшинам, убедит их в том, что постоянное раздельное жительство было оправдано. Вместо этого, они указали паре быть вместе. Ким шла домой потрясенная и сбитая с толку.
В июне 1984 года Ким встретилась с социальным работником в Министерстве социальных услуг, который посоветовал ей немедленно оставить Андерсона, чтобы защитить детей. Андерсон связался со старейшинами, которые приказали Ким вернуться к своему мужу. Она отказалась и завоевала одобрение собрание все большим и большим числом часов пионерской проповеди от двери к двери. Ее репутация была восстановлена.
Я периодически звонил Ким с просьбой навестить детей, но за исключением одного случая, когда мне разрешили навестить Линдсей, мне сообщалась "линия партии":дети хотят повиноваться Иегове и избегать общения с теми, кто был лишен общения. Ким оставалась вежливой и приятной, как будто то, что она говорила, было естественным и разумным, но невозмутимо объясняла, что я не могу ожидать видеть детей снова, пока не вернусь в общество СИ.
Так как было маловероятно, что я когда-нибудь снова стану СИ, я нехотя смирился, что я, вероятно, не буду иметь взаимоотношений с моими детьми до тех пор, пока они не станут достаточно зрелыми, чтобы самостоятельно принимать решения.Я мог только надеяться на то, что они не будут слепо следовать учениям Свидетелей оставшуюся часть своей жизни.
Моя собственная жизнь изменилась к лучшему, когда я в 1980 году встретил Мардж Эрхарт Романишин. Мы поженились в 1981 году на церемонии Объединенной церкви. Наш брак был стабильным и любящим.
Мои дети, физически отделенные от меня, часто появлялись в моих снах, я часто испытывал периоды сильной грусти и тоски по ним. Я также чувствовал себя виноватым, что оставил свою семью руках общества СИ. Во многих отношениях я чувствовал, что достиг личного счастья за счет своих детей и ожидал, что Бог накажет меня за мой эгоизм.
В мае 1985 года я заметил маленькое мертвое животное на дороге. Когда я подошел ближе,я увидел, что это был только что убитый молодой дрозд. Вид раздавленного тела огорчил меня до глубины души и я не мог выбросить картину из головы. Я сказал себе, что это неразумно, но я был убежден, что это плохая примета, связанная с моими детьми. В течение многих дней после этого я боялся за них.
Хотя чувства со временем утихли, я продолжал ощущать какое-то смутное беспокойство и несколько раз вынужден был бороться с порывом позвонить Ким, чтобы спросить, как дети.
Между тем, Джефф Андерсон переехал в квартиру в цокальном этаже вниз по улице от жилого комплекса Бета Авеню в Бернаби, где жили Ким и дети, и посещал то же собрание СИ,
Ким не отвечала на его длинные и частые письма, Юри и Линдсей в конце концов перестали его публично признавать.
Поведение Андерсона становилось все более тревожным. Ким была вынуждена сменить замки в дверях и закрывать на ночь окна после того как обнаружила Андерсона несколько раз скрывающимся недалеко от квартиры. Услышав, что она с детьми уезжает в отпуск, он проколол шины автомобиля Ким, чтобы помешать их поездке.
Мать Андерсона приехала в Бернаби в конце июля, надеясь уговорить его поехать с ней домой в Хьюстон, но он был поглощен идеей вернуться вместе с Ким и детьми и отказался уезжать из Бернаби без них. Его мать умоляла его забыть о Ким, но безрезультатно.
Андерсон начал думать о покупке пистолета той весной, но он не знал канадских законов об оружии. Он ответил на газетное объявление о револьвере.357 Магнум, такой же модели, которой он владел в Хьюстоне, но владелец отказался продать ему огнестрельное оружие без Свидетельства о приобретении огнестрельного оружия. Впоследствии он незаконно приобрел ружье за 100 долларов. После покупки коробки с 25 патронами, он отпилил большую часть ствола оружия, зарядил тремя патронами и хранил оружие и патроны под кроватью. Он также начал писать письмо матери и отчиму Ким.
В конце июля 1985 года, около двух лет, как я виделся с Линдсей и трех лет, как я видел Юри, у меня была пугающая серия снов, все в одну ночь. Я был так огорчен, что позвонил Ким как можно раньше на следующий день, чтобы спросить про детей.
Когда она ответила на звонок, ее голос был веселый, какого я уже не слышал некоторое время. Она рассказала мне об успехах детей в школе.
Восьмилетняя Линдсей очень хорошо окончила первые два года начальной школы и с нетерпением ждет третьего класса, десятилетний Юри стал серьезным молодым человеком, любящим математику и телепрограммы о космосе. У меня было впечатление, что Ким обрела стабильность и счастье после расставания с Андерсоном и приступает к новой главе своей жизни. Мои опасения исчезли.
Я еще раз спросил Ким, могу ли я приехать в Бернаби навестить детей, и она снова сказала мне, что они не хотят ослушаться Иегову. Когда я проявил настойчивость, она предложила дать детям телефон, чтобы они смогли сказать мне сами.Вспоминая последний раз, когда я пытался поговорить с Юри-мучительный разговор, в котором он почти ничего не сказал, я отклонил ее предложение.
Ким казалась довольной моим согласием и продолжала говорить со мной о детях, еще раз давая понять, что они, вероятно, будут рады увидеться со мной, когда я снова стану СИ. Ни разу в нашем разговоре она не упомянула об Андерсоне.
_____________________________
В начале августа Джефф Андерсон уехал из Бернаби в трехнедельный тур на мотоцикле по юго-западной части США.За время его отсутствия его квартиру в цокольном этаже на 250 Бета- Авеню случайно затопили, и один из сторожей здания, тоже СИ, обнаружил оружие и боеприпасы среди вещей Андерсона. По понятным причинам обеспокоенная этим, Ким консультировалась с двумя местными старейшинами, которые сталкивались с Андерсоном после его возвращения. Зная , что он в депрессии, он спросили, что он планировал делать с оружием. Сначала Андерсон заявлял, что ему нужно оружие для самообороны, потом сознался, что думал о самоубийстве. Он гневно требовал возвращения своего имущества, но старейшины отказали, и оружие было передано в полицию 24 августа 1985 года.
В тот же день Андерсон пошел и купил полуавтоматический дробовик 12 калибра по только что полученной кредитной карте. В очередной раз он отпилил часть ствола оружия, купил коробку патронов и зарядил его.
На следующий день констебль из полиции Бернаби приехал на квартиру Андерсона, чтобы задать ему вопросы об изъятом оружии. Андерсон предъявил американский паспорт и сказал офицеру, что находится в Бернаби, чтобы помириться со своей раздельно проживающей женой. Он объяснил, что знаком с огнестрельным оружием как бывший охранник из Техаса и не имел необходимого Свидетельства на приобретение огнестрельного оружия для ружья, потому что не знал, что это нужно.Когда его спросили, зачем он отпилил ствол оружия, он сказал, что с таким легче обращаться. Полицейский сказал Андерсону, что это незаконно - укорачивать ствол оружия и что он наведет о нем справки в Техасе.
Констебль не получил никаких сведений об Андерсоне из Техаса и , как следствие, не видел необходимости в последующей деятельности, Во время своего визита он не был осведомлен о новом ружье Андерсона, купленном накануне, свежесмазанном и распиленном, спрятанном в чулан под лестницу, как только офицер постучал Андерсону в дверь.
Утром 29 августа 1985 года Андерсон написал заключительную часть предсмертной записки, которую он начал сочинять с ранней весны. Записка была адресована матери и отчиму Ким, Джекки и Норману Коул .В ней он выражал сожаление за "страшную вещь, которую сделал", жаловался на боль, страдание, гнев и разочарование, которые Ким причинила ему своим равнодушием, фактом, что Ким, кажется, наслаждается свободой и тычет этим в лицо. Он закончил письмо утверждением, что не заслуживает больше жить и, в любом случае, не хочет жить без Ким.
Закончив письмо, он совершил короткую поездку на мотоцикле. Когда он вернулся в свою квартиру, он положил обрезанное ружье вертикально в большой продуктовый пакет и накрыл ствол коробкой от штатива камеры. Там были три патрона в стволе оружия, и он положил оставшиеся патроны-22 патрона-в карман куртки. Вскоре, после 11 часов, он позвонил Ким.
Когда Ким подошла к телефону, Андерсон, ничего не сказав, повесил трубку. Подумав, что это, возможно, звонила мать, она сразу позвонила Джекки.
Положив телефон, Андерсон оставил предсмертное письмо в своей квартире и прошел пешком полкварталла до квартиры Ким 107-205 Бета-Авеню. Когда он дошел до входной двери, достал оружие из сумки. Найдя дверь незапертой, он вошел в квартиру, тихо закрыл за собой дверь и сделал 2-3 шага по коридору на кухню.
Андерсон нашел Ким, сидящей за кухонным столом в ночной рубашке и разговаривающей с матерью по телефону. Держа ружье на уровне пояса, он направил его на нее и ждал, когда она его заметит. Он приказал ей повесить трубку и сказал, что ему нужно поговорить с ней. Ким на мгновение уставилась на него, затем спокойно сказала матери: "Я должна идти. Тут ружье, направленное на меня." Джекки спросила, нужно ли вызвать полицию, и Ким ответила, что да. Она повесила трубку и встала.
Спустя несколько минут зазвонил телефон, но никто их них не двинулся, чтобы ответить. Стоя в дверях между залом и кухней, Андерсон велел Ким идти в спальню. Думая, что он намерен заставить ее заниматься с ним сексом, как это уже было ранее, она заявила, что не будет. "Это будет изнасилование". Андерсон объяснил, что он только хочет поговорить. Он также предупредил ее, что она должна отнестись к нему серьезно и спросил, знает ли она "что может делать ружье". Она утвердительно кивнула, но когда он подошел к ней ближе, она уверенно прошла мимо него, отодвигая оружие немного в сторону и говоря: "Я не знаю, как ты, а я собираюсь готовить завтрак для детей."
Андерсон пошел искать Юри и Линдсей и нашел их в дальней спальне, вместе стоящими у окна и испуганно глядящими. Он просунул голову в дверь и сказал:"Дети, не волнуйтесь, я здесь только, чтобы поговорить. Никто не пострадает.", затем снова вернулся на кухню. Теперь, когда Андерсон определил местонахождение детей, Ким казалась более обеспокоенной. "Отпусти их, - сказала она, - можешь забрать меня". Андерсон отказался.
Зазвонил телефон, и Ким ответила. Констебль Мэл Трекофски сказал Ким, что он звонит по звонку Джекки Коул. Ким вздохнула с облегчением, и последовал четырехминутный телефонный разговор, в котором Трекофски сначала говорил с Ким, а потом-с Андерсоном.
Ким: "Ой, пожалуйста... Мои дети. Он идет в спальню с ружьем на моих детей. Не вешайте трубку, пожалуйста."
Трекофски: "Кто там, кто там?"
Ким: "Это Джефф, мой муж."
Трекофски: "Он пьян?"
Ким: "Нет, но он очень опасен."
После еще нескольких реплик Трекофски спросил: "Как Вы думаете , что он собирается делать?"
Ким ответила: "Я не знаю.Сейчас он накинул на дверь цепочку". Немного погодя, она сказала: "Он задернул занавески-не хочет, чтобы знали." Позже Трекофски спросил: "Почему он сейчас не хочет разговаривать со мной?"
Ким: "Почему ты не хочешь говорить с ним, Джефф?" (Трекофски) "Он сказал мне положить трубку и идти туда".
Трекофски: "Что, прошу прощения?"
Ким: "Он сказал мне положить телефон и идти туда. Как бы то ни было, я не знаю,в моей ли он комнате или в комнате детей, и он не хочет со мной разговаривать. Нет, он , кажется, не хочет. но у него есть обрез."
Трекофски: "Обрез?"
Ким: "Мне очень страшно за детей."
После дальнейшего обмена словами, Андерсон, наконец.подошел к телефону. Трекофски назвал себя и сказал: "Вы знаете, мы хотели бы все уладить. Мы хотели бы помочь, если можем."
Андерсон: "Я не думаю, что Вы можете. Это достигло безвыходного положения. Сейчас я, возможно, уступлю в некоторых намерениях, чем дольше Вы будете в стороне. Мы оба... Каждый видит эти противостояния в передаче новостей. Мы знаем, как это случается. Пусть это произойдет за три или четыре часа. Может, она почувствует боль и страдания, которые я чувствовал."
Трекофски: "Вы не на правильном пути, Джефф."
Андерсон: "Я уверен, что они прямо сейчас останавливаются снаружи. (Комм.-речь о полиции) Если они что-то сделают, мне придется причинить ей боль.Мне придется застрелить ее, а потом-детей."
Трекофски: "Ах, не делайте этого."
Андерсон: "Есть шанс. что Вы сумеете меня отговорить, если будете держаться подальше. Я буду поддерживать связь с Вами по телефону. Только оставайтесь сейчас в стороне."
___________________________________
Андерсон затем положил трубку. Это было в 11.16. К тому времени офицеры полиции окружили дом. Они не делали попыток войти из-за угрозы Андерсона застрелить Ким и детей, если полиция сделает какую-либо попытку вмешаться.
В тот момент Андерсон вошел в детскую спальню. Ким научила детей отойти от окна и сесть на нижний ярус двухъярусной кровати. Линдсей сидела в углу кровати возле стены, а Юри сидел слева от нее. На кровати между ними лежала колода игральных карт. Ким сидела на желтом молочном ящике в конце двухъярусной кровати, возле окна.
Андерсон направил оружие на Ким и сказал ей, что они собирались поговорить. Комната была маленькой и жаркой, он отказался позволить Ким или детям ее покинуть. Больше часа он гневно осуждал отказ Ким от него. Почему она так равнодушна к нему? Разве не видит, как ему больно, как серьезно его состояние? Разве она не получала его сообщения, письма? Он спрашивал о вещах, которые всегда хотел знать, вопросах, на которые она не отвечала в письмах и по телефону, и когда он приходил.
Ким сидела боком к Андерсону, с беспокойством и страхом в глазах, она сидела, наклонившись вперед, со сложенными руками, иногда поддерживая подбородок ладонями.Когда Андерсон говорил, она иногда поворачивала голову и устанавливала с ним мимолетный зрительный контакт.
Он спросил ее, знает ли она, что он старался делать на "пути Иеговы".Он сказал, что старался жить по ее нормам, по нормам СИ. Почему она продлевала их разделение? Неужели не видела, как несчастны все? Казалось, что их брак будет в подвешенном состоянии вечно. Она никогда не планировала вернуться к нему?
Ким сказала что-то про то, что потерпела неудачу в двух браках и что она бы в ближайшее время отказалась от брака вообще. Она старалась отвлечь его, задавая вопросы, в основном, о празднике мотоциклов. Дети начали жаловаться на то, что голодные и уставшие. В один момент они спросили Андерсона, собирается ли он стрелять в них, на что Андерсон ответил: "Нет, я очень вас люблю."
Андерсон говорил Ким, как сильно он ее любил, как сильно любил детей, как хотел, чтобы она, дети и он снова были вместе.
Андерсон рассуждал вслух, что он всегда был немного сумасшедшим. Он думал, что, возможно, их неразрешимая ситуация вытащила сумасшествие на поверхность. Он извинялся за то, что собирается сделать, говоря ей, что надеется, что у него найдется достаточно мужества, чтобы повернуть затем оружие на себя. Он сказал ей, что боится, что если этого не сделает, наказание будет еще хуже-жизнь в тюрьме, где человека можно изнасиловать и убить.
Андерсон:"Мне так жаль. Я должен это сделать."
Ким:"Ты не должен этого делать."
Андерсон:"Нет, я должен. Прости, я больной человек."
Ким:"Нет, тебе можно помочь."
Он спросил, любила ли она его когда-нибудь, и она ответила, что не любит с тех пор, как ушла от него в Хьюстоне. Он спрашивал, почему она не любит его теперь, почему она перестала любить его.Ее последние слова были:"Я не знаю."
Андерсон попросил Ким в последний раз обнять.Когда она отказалась, он начал стрелять.
Почему Джефф Андерсон убил Ким и моих детей? Почему я не мог спасти их? Почему Бог позволил им умереть?
После убийств моя жизнь была построена на этих трех вопросах. Не имело значения, сколько раз мне сказали, что на них нет ответов. Они постоянно возвращались и вылезали наружу в моем подсознании, как монотонный напев. В отчаянии я обратился к психотерапии. Я неоднократно требовал мнение своего врача об уме и мотивах Андерсона. Неделю за неделей, терапевт сообщал мне. что Андерсон, вероятно, страдал расстройством личности и невозможно понять его неразумные действия. Осторожно, он всегда возвращал меня на то же место:"Андерсон не твоя проблема, Джим."
Через несколько месяцев после смерти детей у меня был необычный сон. Юри, Линдсей и я были в большом крытом плавательном бассейне. Вода была ярко-синей у поверхности и более темной на глубине. Юри нырнул на дно, надолго исчезнув. Когда он вынырнул, он шел мне навстречу, показывая сверкающие драгоценности, извлеченные со дна бассейна.
Впервые я начал верить, что мои дети в безопасности в другом измерении. Я начал ощущать веящее на меня целебное дыхание Бога.
Однажды тем летом Мардж сидела на балконе, держа прохладный напиток в руках, и тихо плакала .Меня осенило в тот момент, как она сдерживала свое горе в течение прошлого года, чтобы быть сильной. "Прости", - сказал я, внутренне решив стать для нее такой же сильной опорой, какой она была мне. Я поблагодарил Бога за то, что послал мне эту необыкновенную женщину.
29 августа 1986 года, в день первой годовщины смерти детей Мардж и я пришли к их могиле. Мы приходили много раз раньше, весной и летом, и каждый раз Мардж аккуратно подрезала траву, покрывавшую их. Когда я наблюдал, как она подрезает с идеальной ровностью, сосредоточенно хмурясь, я спросил ее, почему она всегда делает это так тщательно.
Она опустилась на корточки и посмотрела на меня. "Потому что это все, что могу сейчас сделать для них",-сказала она.
Джеффри Линн Андерсон был приговорен к трем пожизненным заключениям за убийство первой степени. В настоящее время он отбывает срок в тюрьме и не будет иметь право на условно-досрочное освобождение до 2011 года (написано в 2000 году). Однако, 29 августа 2000 года он получил возможность обратиться с ходатайством об условно-досрочном освобождении в связи с законопроектом С-45, дающим слабую надежду.
Джеймс и Мардж Костелнюк основали в 1988 году группу поддержки семей, переживших убийства. Джеймс Костелнюк и Джеффри Андерсон переписывались 5 лет, пока Костелнюк не обнаружил у криминалиста Ванкувера, что Андерсон подвергал сексуальному насилию одного из детей Костелнюка. Андерсон позже отрицал это, говоря, что любые показания, им сделанные, были результатом давления и манипуляции.
Книга Джеймса Костелнюка, по которой сделана эта статья, называется "Волки среди овец". Это подлинная история убийства в обществе СИ, и она будет опубликована в этом месяце Издательством Гарпер Колинс ("Wolves Among Sheep: The True Story of Murder in a Jehovah's Witness Community")
#БлогЯковлеваJW, #свидетели_Иеговы
